Расчетный Центр Астрахань

Некоторые соображения об изучении малых российских городов

Нижний НовгородСреди урбанистических явлений России уже на протяжении многих лет мое внимание более всего привлекают малые города. Еще в недавние советские времена эти городки были, с одной стороны, свидетелями исчезающего прошлого, с другой -включались в проекты зонального развития, предусматривающие размещение в них новых филиалов той или иной отрасли перерабатывающей промышленности, которые далее подключали к ним целую когорту «нормальных» советских городов. Несмотря на довольно незначительное количество специальных исследований, посвященных им в то время (работы В.Хорева, Е.Маркова, В.Бутузова, В. Таратынова), внимательный читатель мог без труда подобрать в прессе целое досье по этой теме, явно милой сердцу многих россиян.

Если Вы решите посетить такую жемчужину, как Нижний Новгород, то рекомендуем насладиться полноценной экскурсией по Кремлю, которую можно забронировать здесь — http://experts-tourister.ru/russia/nizhniy_novgorod/tours/to_nn_kremlin. Вам предложат не просто пешую прогулку, но и интерактивный квест для детей!

Можно ли удивляться этому, если известно, что подобные городки были наиболее многочисленными: хотя в них, по данным 1998 года проживало только 15,7 % всего городского населения страны, то есть, около 16 миллионов человек, самих малых городов с населением менее 50000 человек насчитывалось 750 из 1095 городов, существовавших в это время в России.

Таким образом, для нас было весьма заманчиво, воспользовавшись относительной открытостью в 1990-е годы подобных населенных пунктов для иностранных наблюдателей, выйти за пределы мегаполисов, которые привлекали основное внимание аналитиков. Исключив новые города, появившиеся в результате советской индустриализации и, тем более, «закрытые города», военные или научные центры, составляющие отдельную категорию населенных пунктов, мы предпочли исследование малых исторических городов, относящихся к наиболее распространенному типу и отражающих, в связи с этим, фундаментальные представления и идентификации большинства россиян. После первых исследований Торопца, города в Тверской области с населением 17000 человек, проведенных в 1995 году, проект «Чужой в городе» предоставил нам новую возможность для дальнейших работ в регионе между двумя столицами, Москвой и Санкт-Петербургом, а именно, — в городе Александрове Владимирской области, население которого составляет 68000 человек. Цель этих проектов была, скорее, методического плана: в чем состоит интерес и как приступить к изучению этих городов, все характеристики которых существенно отличаются от больших населенных пунктов? И существует ли, как это постоянно утверждается, фундаментальное различие между процессом развития городов такого типа и тем, что происходит в мегаполисах и, тем более, в столице, представляющей собой изменчивую витрину русской реальности?

Чужой в малом российском городе

Выбор обоих малых городов был сделан помимо меня. Первый относился к населенным пунктам, составляющим основу программы развития туристической деятельности и охраны городов, выдвинутую Институтом природного и культурного наследия Москвы. Второй был выбран одним из партнеров программы PIC, который знал многих местных руководителей лично. Но оказалось, что иностранному исследователю, даже представленному таким образом, здесь еще явно не доверяют.

Во многих из малых городов этого региона размещены предприятия, связанные с военно-промышленным комплексом, и даже сегодня, когда из-за экономического кризиса их деятельность сведена к минимуму, некоторые из местных руководителей все еще не могут отказаться от мысли о том, что именно эти предприятия вызывают специфический интерес. Действительно, едва отъехав на пятьдесят километров от столицы, попадаешь в регионы, которые были практически закрыты для посещения, и появление здесь иностранца вызывает удивление и беспокойство, в особенности, если он не относится ни к рядовым туристам, ни к потенциальным инвесторам. Идея изучения здесь новых методов управления или результатов реформ кажется местным властям несколько странной.

Однако если верить многочисленным статьям, появляющимся в серьезной прессе, в специализированных журналах, то не только изучение результатов реформ, но и сам процесс и идеи реформ вызывают в этих малых городах явное недоумение. Гипотеза, согласно которой за пределами столиц или нескольких мегаполисов практически ничего не происходит, прочно укоренилась в сознании многих комментаторов новой российской действительности. Например, поверхностный взгляд туриста, прибывшего полюбоваться великолепным кремлем в Александрове, откуда Иван Грозный управлял страной в 1564-1581 гг., действительно, может подтвердить это мнение. Между вокзалом и кремлем город, на первый взгляд, демонстрирует нам привычные кварталы обветшавших жилых домов, улицы с выщербленными тротуарами, частично уже закрытые заводы («Рекорд», когда-то первый завод советских телевизоров, занимает главное место на центральной улице).

В то же время, внешний вид окружающего может быть обманчив. Например, фасады завода молочной продукции, расположенного вдали от центра, ничего не говорят о том, что это предприятие было только что оборудовано несколькими автоматическими линиями по производству пластиковых пакетов и упаковки товара, которые позволили, благодаря их качеству и конкурентоспособности, занять за несколько лет видное место на рынке московского региона. То же самое ждет нас в самом сердце города, где посреди пустыря, в старом ангаре скрывается коммерческий центр по оптовой продаже основных продуктов питания, устроенный по западным образцам: бюро в европейском стиле, ярко освещенные коридоры, оборудованные телекамерами слежения, менеджеры, уже определенно привыкшие к новым методам российской торговли, включая и менее официальные, принятые как в Москве, так и их в собственном регионе.

Как и всегда в России, нам необходимо было выйти за рамки устоявшихся представлений, почерпнутых из литературных источников или простых предположений, и разработать методику, более открытую для описания действительно развивающихся явлений, хотя их изменение идет медленно и незаметно. Я сгруппирую мои наблюдения по трем направлениям.

1. Демографический подход: противоречивые выводы

Именно при анализе эволюции малых городов с населением от 15 ООО жителей, географ Р. Роуланд (R. Rowland) выявил, начиная с советской эпохи, существование «застойных или приходящих в упадок» городов. Вопреки всем сведениям официальной литературы об увеличении городского населения, обнаруживается связь между явлением застоя и некоторыми региональными, в том числе особенно отраслевыми, характеристиками. Внимательный анализ численности населения малых городов в последние постсоветские годы, проведенный в соответствии с их функциональным типом, позволяет с уверенностью утверждать следующее: большое количество малых городов, приходящих в упадок, обнаруживается среди моноотраслевых городов, некогда имевших узкую специализацию в отраслях, находящихся ныне в тяжелой кризисной ситуации. К примеру, текстильная промышленность, некоторые виды машиностроения, химической промышленности, деградация которых вызвала уменьшение количества рабочих мест и, следовательно, снижение численности населения.

Однако следует отметить, что вопреки общей негативной демографической ситуации в стране (общая численность населения России уменьшается с 1992 года) в целом картина развития малых городов, по крайней мере, в этих центральных нечерноземных районах, далеко не так катастрофична, как следовало бы ожидать из-за серьезного экономического кризиса, поразившего эти регионы. Число малых городов не увеличивается, но очень немногие из них пережили настоящее опустошение, и наоборот, десятки примеров свидетельствуют о некотором прогрессе. То есть выводы, которые можно сделать при анализе демографического развития, гораздо менее однозначны, чем казалось с первого взгляда, и в каждом случае необходимо рассматривать целый комплекс факторов, общих и местных.

Экономический кризис, отразившийся на работе множества предприятий, неминуемо ослабил, а иногда уничтожил местный рынок труда. Однако мы знаем об инертности развития рынка труда в России и о систематическом наличии у ее жителей второй, недекларированной, занятости. Недавнее углубленное анкетирование в районе Нижнего Новгорода показывает, что, будучи далеко не характерной для жителей больших городов, в провинции такая ситуация наблюдается у 40 % трудоспособного населения. Действительно, реальная деиндустриализация множества подобных городков сопровождается впечатляющим подъемом активности той трудовой деятельности, которая, будучи вначале лишь необходимой для заработка дополнительной работой, вскоре становится основной для многих переквалифицировавшихся трудоспособных жителей.

Впрочем, решение о возможном переезде в более крупные города, являющиеся потенциально более динамичными, сегодня ограничивается целым рядом факторов. В два последние десятилетия в целом значительно снизилась мобильность россиян, не считая крупного оттока населения из северных районов и из Сибири. К чему принимать решение о переезде в большой город, предлагающий более чем неопределенные жизненные условия и возможности работы, когда известно о несомненно меньших, но всегда более реальных преимуществах малых городов: часто это проживание в отдельном домике с палисадником, возможность получить поблизости земельный участок, надежные связи, которые не хочется прерывать. Удорожание строительства и затрудненность получения участков под него в крупных городах скорее усилили привлекательность этих мест, и это впечатление подтверждается расширением застройки непосредственно за городской чертой, строительством новых коттеджей, которые никогда не будут слишком удалены от центра.

Географическое положение в относительной близости от Москвы или других крупных и динамичных городов (Нижний Новгород, Санкт-Петербург) объясняет возобновление притягательности этих мест, но создает и специфические ситуации. Маятник качнулся в другую сторону, причем с довольно широкой амплитудой. Так, в Александрове, хотя он и отстоит от Москвы на 120 км, многие годы наблюдается увеличение количества жителей, ежедневно выезжающих на работу в столицу, и местные власти позаботились об организации обслуживания горожан скоростными автобусами, которые доставляют их в центр Москвы. Безусловно, это одна из форм приспособления к кризисной ситуации, но эти люди пока еще предпочитают иметь такой напряженный график, нежели покинуть свой город.

Наконец, в оценке демографического развития множества малых городов следует принимать во внимание относительно большой приток иммигрантов. Россияне покидают северные и восточные районы страны, репатрианты или беженцы из других республик бывшего СССР существенно компенсируют первоначальный отток на местах. Они представляют собой далеко не только дополнительную рабочую силу в переживающих кризис профессиональных секторах. Этот контингент — в который всегда входят квалифицированные специалисты (преподаватели, врачи, инженерно-технические работники) или просто активные люди, готовые устремиться в новые отрасли (сфера обслуживания, коммерция) — все больше и больше рассматривается как один из решающих факторов того скачка, которого ждут с момента первых подвижек в экономике страны. Становится ясно, что, по крайней мере, часть представителей местной муниципальной власти после первой презрительной или даже враждебной реакции поняла эту ситуацию и стремится обеспечить наилучшую интеграцию прибывших в регион мигрантов.

2. Экономика и урбанизм: сложная переоценка

Период кризиса и перехода к новой экономике явился горестным вызовом для многих руководителей малых городов. Прежняя практика работы в лоне советской системы безусловно не подготовила их к подобным мутациям и к почти полному отсутствию внешних связей, она легла дополнительным грузом на все процессы, затрудняя их в сравнении с деятельностью управленцев в больших городах. Таким образом, адаптация идет исключительно сложно и не следует удивляться тому, что некоторые малые города выглядят совершенно заброшенными вследствие того, что их руководители, действительно, не смогли — а не просто не захотели — понять изменившуюся ситуацию и, соответственно, изменить свои методы работы.

Во многих случаях местные руководители столкнулись с драматической экономической ситуацией, которой их реальная компетенция попросту не соответствует. Известно,что власти малых городов никогда не играли в них главенствующей роли. Решения о размещении предприятий, обеспечение их работы, включая часть социальных фондов, относящихся к данному сектору, вовсе не зависели от местных руководителей. Они могли, самое большее, используя партийные уловки, связи с директорами предприятий, постараться приспособить воздействия или инвестиции извне к интересам местных жителей.

Вероятно, во многих случаях в период приватизации никакой выгоды местные руководители не получили. На разных стадиях реформы большинство из них, как, к примеру, в Александрове, на условиях, которые всегда были малопонятными, продали часть своих акций. Без серьезного анкетирования трудно определить, какие причины заставили их принять подобные решения, о которых некоторые местные руководители теперь сожалеют, отмечая, насколько эти участки могли стать решающим фактором стабилизации их бюджета, как это имело место (безусловно, в совершенно других условиях) в Москве. Это вовсе не мешает динамичным городским администраторам влиять, в меру своих возможностей, на возобновление работы ключевых предприятий, на принятие решения о планах реструктуризации, то есть, иногда взять в свои руки, по крайней мере, на время, какое-нибудь предприятие. Завод, производящий алкогольную продукцию и пиво в Александрове, смог при сегодняшнем законодательстве дать городу существенную часть прибыли.

Ныне переосмысление функций местных, муниципальных властей идет, главным образом, за счет повышения внимания к запросам города, к деятельности социальных служб. Эти тенденции характерны для всей России: 1980-90-е годы были отмечены глобальной переориентацией управленческой компетенции. И вопреки сложной ситуации, обусловленной уменьшением финансирования социальной сферы, муниципальные власти предприняли гигантские усилия, всегда увенчивавшиеся некоторым успехом, чтобы поддерживать функционирование всей или части основной инфраструктуры, которая необходима населению: сферы образования и культуры, спортивных объединений и клубов, маршрутов общественного транспорта... В обоих городах, которые мы посетили, основные составляющие этой структуры продолжали функционировать, иногда даже став более разнообразными, открыв новые возможности, найдя местных или заезжих спонсоров, которые начинают восстанавливать старую и создавать новую сеть контактов, являющихся основой стабилизации городского сообщества.

Умелое использование некоторых инвестиций, урбанистических регламентации и санкций, также смогло способствовать конкретному улучшению состояния целых кварталов городов без существенных затрат. Так, требование, чтобы взамен предоставления нужных им мест коммерсанты на собственные средства строили предприятия, отвечающие требованиям гигиены и эстетики, может радикально улучшить урбанистический пейзаж. Тщательная разработка планов застройки, если в них соблюдены некоторые элементарные правила, может очень существенно улучшить условия жизни в городах. Но следует подчеркнуть отсутствие опыта, которое явно ощущает муниципальное руководство, принимая свои, всегда трудные, решения. Что делать с огромными промышленными зданиями в самом центре города, из которых выехали закрывшиеся заводы? Какой должна быть планировка центрального коммерческого квартала вокруг колхозного рынка, который традиционно привычен к стихийности? Подходы, несущие отпечаток опыта советского времени, либо уже неприменимы, либо невозможны из-за недостатка реального финансирования, которым располагают города. Классическим примером является стремление развивать туризм, который считается едва ли не единственной из потенциально динамичных отраслей. Естественной тенденцией при этом является строительство большого отеля в советском духе, тогда как все указывает на то, что нужно было бы осторожно начать с нескольких маленьких гостиниц, функционирующих на частной или получастной основе при поддержке муниципалитета.

Почти во всех посещенных нами городах реально существует местный инвестиционный потенциал. Об этом свидетельствует увеличение количества коттеджей и частных домов всех типов, от самых скромных избушек до настоящих дворцов — из дерева, в русском или финском духе, или из кирпича, с башенками и куполами, как, вероятно, диктует мода на неоклассику у российских нуворишей. Характерно, что помимо руководителей некоторых заводов, деятельность которых активизируется, основными инвесторами становятся новые коммерсанты, что является дополнительным свидетельством того, какое место вновь завоевывает себе коммерческая деятельность в этих районных центрах и округах, включая и новое значение коммерческого центра в целом для окружающих его маленьких сельских районов.

3. К новой деятельности руководства

Последняя тема для размышлений и, несомненно, одна из наиболее сложных, поскольку она пока менее очевидна и зависит от общей политической конъюнктуры, — это вопрос о влиянии всех нынешних перемен на политическое поведение или общественную муниципальную практику в городках такого типа, явно далеких от политических баталий столицы. Ставить подобный вопрос в то время, когда само существование политических партий, достойных этого названия, профсоюзов или объединений, независимых средств информации является, как известно, во всей стране еще очень неопределенным, возможно излишне смело. Однако представленные выше наблюдения, хотя и были ограничены по времени, все же позволили мне убедиться в том, что здесь имеется очень поучительное поле впечатлений.

Маленький город — это не специфически русский феномен, но здесь он имеет свою особенность, состоящую в том, что малейшая новация, малейшее событие, выходящее за рамки обычного, немедленно комментируется, тщательно анализируется, гипертрофируется. В конечном счете, изменения в малом городе в качестве объекта анализа предстают определенными, имеющими более осязаемые границы, чем в большом городе. Вместе с тем, нужно учитывать конъюнктурную специфику российской политической жизни: в своей борьбе за равновесие между центром и регионами федеральное руководство начало очень конкретно интересоваться местными руководителями, рассматриваемыми как потенциальный противовес, способный снизить роль губернаторов, которую многие считают излишне высокой. В прессе приводилось множество примеров такой борьбы за влияние — от Приморья до Калининграда. И малые города не избежали подобной тенденции.

В Александрове выборы 1997 года привели к власти новую муниципальную команду, одной из характерных черт которой было то, что она быстро составила оппозицию губернатору Владимирской области. Одним из характерных жестов нового мэра стало оспаривание фигуры нового местного представителя МВД в лице прежнего мэра, проигравшего на выборах, назначение которого не было согласовано со вновь избранным мэром, как требовалось по закону. Это можно было бы расценить как сугубо местный, зависящий от конкретных обстоятельств, эпизод. Но наблюдая деятельность местных властей даже очень недолго, весьма скоро отдаешь себе отчет в том, что многие из глубинных движений сегодня, вероятно, оспаривают прежнее представление о значительной инерционности российской провинции.

В одном случае группа учителей и активно настроенных родителей решила создать новаторскую школу на базе английской программы, в которой значительное место отводится изучению иностранных языков, и получила в результате от мэрии поддержку для преобразования одной из обычных городских школ. В другом — динамичный предприниматель, помимо того, что добился процветания своего транспортного предприятия, стремится еще и убедить всех живущих на его улице изменить ее вид, устроив бордюры, приведя в порядок фасады, и старается помочь тем, кто не располагает достаточными средствами. В третьем — что, впрочем, проходит не без негативной реакции — в городе с населением 17 000 человек создается общественный баптистский центр, показывая, насколько его население отошло от унифицированного мышления. В четвертом случае — решение о создании новой местной газеты, принятое вначале одним редактором бывшего партийного советского издания, вскоре находит поддержку нескольких предпринимателей, а затем и части новых муниципальных руководителей, увидевших в ней средство для более разнообразного освещения своей деятельности.

В заключение мне хотелось бы напомнить, что я задумал эту серию замечаний скорее как призыв к изучению, нежели как глубокий анализ еще очень изменчивого процесса. Но одна вещь кажется мне очевидной. Вдали от столиц малые города — при тех явных ограничениях, которые обусловлены их географическим, экономическим или демографическим положением — являются все же ареной тех же основных процессов, что и большие города, на которые ориентирована сегодня основная масса исследований. Ритм развития, даже сама хронология этих изменений различны. Но с другой стороны, несомненно, что именно в городах такого типа можно лучше всего оценить глубину потрясений, которые переживает российское общество с середины 1980-х годов.



Коллеги пишут: